Начало > Разное > Балканы > 1998-jul

Историческая подоплека событий в Косово и Метохии

Современные события на Балканах подстегнули в последнее время интерес к истории балканских народов. Балканские территории, о которых главным образом пишут и говорят как об экзотической части мира, вызывают большое внимание самых развитых в культурном отношении стран к сожалению, только в связи с возникающими кризисами или военными пожарами. В относительно небольшом, с географической точки зрения, балканском регионе встретилось несколько мировых религий и множество различных культурных традиций. Отсюда проистекает и сложность, и многослойность отдельных исторических проблем или более длительных процессов, хотя в объяснении балканских феноменов сегодня события часто упрощаются до такой степени, что искажается картина исторической действительности. Чтобы понять и объяснить внутренний мир Балкан, сложное переплетение политических, социальных и религиозных обстоятельств, а также историю менталитета и культуры балканских народов в самом широком смысле этого понятия, нужно исходить из исторических источников, многочисленных свидетельств о прошлом этого региона, так как без опоры на документы и исторические источники дискуссия об отдельных вопросах балканской проблемы может быть похожа на доказательства наперед заданных политических тезисов или на простое повторение отдельных предрассудков и стереотипов.

Сербско-албанские отношения являются одной из «горячих» тем новой балканской истории. В последние годы много писали и говорили об «албанском вопросе» в старой Сербии, т. е. о сербско-албанских отношениях в Косове и Метохии, в южных областях Сербии, но главным образом, без достаточного понимания сути проблемы или с интерпретацией истории исключительно из современного политического угла, с ясным стремлением подчинить видение прошлого потребностям политического момента.

I

Одним из вопросов, который привлекает внимание современных исследователей и который рассматривается как способ легализовать современные политические требования албанцев, является вопрос об их происхождении и их исконных землях в раннем периоде албанской истории.

В науке преобладает точка зрения, что албанцы представляли собой новую этническую формацию, появившуюся в начале средних веков в результате смешения различных элементов старых палеобалканских субстратов — иллирийских, дакийских (дарданских) и фракийских. Не следует говорить об албанцах как о прямых и непосредственных потомках иллиров или дарданов.

Науке известно, что косовско-метохийские районы Сербии, которые сегодня, наряду с другими народами, в большинстве своем населяют албанцы, не являются исконными областями албанского народа. Первое упоминание албанцев в истории относится к 11 веку. Один из источников говорит об «Арбаноне», который находится в гористой области в центре современной Албании(1).

Когда речь идет о сербско-албанских отношениях в Старой Сербии, то обычно имеют в виду современную демографическую ситуацию, из которой потом делают вывод о существовании албанцев на этих просторах с самых ранних времен. Излишне доказывать, насколько это ошибочный и ненаучный метод. Области Косово и Метохия никогда в истории не входили в состав какого-либо албанского государства. Албанцы также вплоть до нового времени не были большинством населения в этой части Старой Сербии. Известно, что одно время в течение тринадцатого и первых десятилетий четырнадцатого века южная граница сербского средневекового государства проходила по реке Мат в современной Албании. После великих завоеваний сербского царя Душана в сербское царство вошла вся Албания, исключая Драч. Однако, из этого исторического факта сербы сегодня не делают вывод об особых правах на земли, которые составляют нынешнюю Албанию.

Само название «Косово», которое сегодня широко употребляет европейская общественность, никогда не имело того значения, которое ему сегодня стремятся придать — как некоторое особое историческое и этническое целое, выделяющееся из всего сербского этнического простора и имени «Сербия». Имя «Косово», прежде всего, связано со старым географическим понятием Косово-поле, которым называлась равнина около рек Ситница и Лаб, огражденная со всех сторон горами. Только в новое время в конце 19 века это понятие начинает расширяться в результате названия турецкой административной области Косовский вилайет, который, кстати, охватывал всю Старую Сербию. После освобождения от турецкой власти в 1912 году Косово и Метохия становятся областями Королевства Сербии, а затем объединенного югославского государства. Особый статус территориальной политической единицы эти части Сербии получают только после второй мировой войны. Этот статус опирался на программные положения Коммунистической партии Югославии и Коммунистического интернационала о решении национального вопроса в Югославии. Двусложное название области «Косово и Метохия» как одной из нескольких областей Старой Сербии существовало до 1968 года, когда албанские коммунистические лидеры меняют его на «Косово», выбрасывая Метохию, что мотивировалось политическими причинами албанского воинствующего национализма в этих областях.


С 12 века области Косово и Метохия входят в состав средневекового Сербского государства и с тех времен в европейской науке известны как исторические области Сербии. В средние века до турецкого завоевания это были области наиболее сильные в культурном отношении в Сербском государстве. Об этом говорят данные о существовании там 1 300 монастырей, церквей и других памятников сербской культуры. Самый известный из них — это патриарший собор в Пече, монастыри Баньска, Грачаница, Дечани, Святые архангелы около Призрена, Богородица Левишская. Отсюда и проистекает название «Метохия», от греческого слова «метох», что означает церковные владения, а не религиозная общность, как это иногда объясняют. С территории нынешней области Косово и Метохия вышли многие известные сербские княжеские семьи, сербская общественная элита.

Историческая битва между сербами и турками, переломная в сербской истории, произошла на Косово-поле 15 июня 1389 года. Войскам турецкого султана Мурата Первого и его вассалам противостояли сербские войска князя Лазара, Вука Бранковича и отряд боснийского короля Твртко Первого, который в 1377 году был коронован «двойной короной» как потомок сербской династии Неманичей. На Косово-поле погибли и князь Лазар, и султан Мурат. Косово-поле является символом всесербского сопротивления турецкому завоеванию, после которого последовали пять веков рабства под турецкой властью. Именно поэтому этот топоним и эта область занимают особое место в сербском коллективном сознании, в сербской народной поэзии, литературе и сербском искусстве.

Многовековая турецкая власть над этими областями своими административными названиями не смогла ни у сербов, ни у остальных европейских исследователей и путешественников вытеснить сознание о том, что эти области являются составной частью Сербии. Западноевропейские путешественники, особенно картографы, области Косово и Метохия почти всегда обозначали как части Сербии или Королевства Сербии. В 19 в. области Косово и Метохия все чаще обозначают как части «Старой Сербии», которая все еще была под турецкой властью, чтобы отличать от «Новой Сербии», т. е. Княжества Сербии, возникшей на освобожденной части сербских земель.

Известно, что албанцы вплоть до нового времени никогда не составляли большинства населения в Косове и Метохии. В Византийских источниках отсутствуют упоминания об албанцах на нынешней сербской, т. е. югославской территории.

Первые турецкие переписи из 1455 и 1485 гг., сделанные после завоевания этой части Сербии в середине 15 века, опубликованные в Сараево и Тиране, упоминают населенные пункты со староалбанскими названиями только на периферии Метохии. Они концентрировались только в районе Джаковици. Почти вся топонимика на этой территории — сербского, т. е. славянского происхождения. Из 280 сел в Метохии и Алтины (охватывает часть нынешней Албании) только 30 населенных пунктов имеют название староалбанского происхождения. Многие источники показывают, что первые десятилетия турецкой власти в этой части Сербии в огромном большинстве жили православные сербы, и такое состояние продлилось в основном до конца 17 века. Об условиях жизни в той части Сербии под турецкой властью, особенно в 17 веке, говорят сообщения римских миссионеров и посланников, которые хранятся в ватиканских архивах. Так, например, апостольский посланник Петар Масарек пишет о населении Призрена и Приштины 1623-24 гг., подчеркивая, что там очень много сербов, которые говорят «на иллирийском языке», «имеют патриарха в Пече, также серба, рожденного в Яневе». В Призрене, пишет Масарек «много церквей и красивых построек сербов раннего времени. Турки все церкви превратили в джамии, как делали это и во многих других местах». Говоря о Приштине, апостольский посланник подчеркивает, что «кроме турок в Приштине живет много сербов»(2).

В сообщениях римских миссионеров Призрен упоминается, как «столица Сербии» и «самое красивое место в Сербии». О распространении сербов и их языка говорит П.Масарек и в своем сообщении 1633 года, подчеркивая, что много сербов живет в аббатствах Кадара, Леша и Задрима в Албании.

II

Самые большие изменения этнической структуры населения в период турецкого владения произошли в конце 17 века, когда сербы активно участвовали на стороне христианской Европы в войне против Османского царства, а затем, боясь мщения, были вынуждены во главе со своим патриархом Арсением III Чарноевичем в большинстве своем бежать в Габсбургскую монархию в 1690 году (столица сербского патриарха веками находилась в Пече, тогда как Призрен был королевской столицей).

Современники говорили о страшных злодеяниях над сербами. Говоря современным языком, можно свободно сказать, что тогда начался процесс этнической чистки этой части Старой Сербии. Как и многие другие Сиплициоан Бизозери в своей книге так описал массовые злодеяния турецкого войска и албанских чет над сербами: «Настало время несчастий, так как варвары безбожники, которые вторглись сюда, были немилосердны к этим невинным жителям, которых всех без разбора, независимо от возраста и пола, ставили под саблю; а попали в объятия смерти и те, кто поверил обещаниям и вышел из укрытий в лесах, где спасали свою жизнь. Поскольку все население было убито, все их бедные дома были сожжены и превратились в пепел; от огня спаслись только города Приштина, Печ и Призрен, так как в них разместились албанцы, чтобы перезимовать...»(3).

Процесс вытеснения православных сербов со стороны албанцев-мусульман под покровительством турецкой власти продолжался в течение 18 и 19 веков. С начала 18 века плодородные части Старой Сербии заселялись албанцами, уходившими из горных областей Албании. Глубокий кризис османского царства здесь выражался в виде насилия и анархии, чьими носителями были переселенные албанцы до крайности нетерпимые к исконному сербскому населению. Часть сербов видела выход в принятии ислама, что в существующих условиях политической и социальной доминации албанцев-мусульман, приводило к их постепенной албанизации. Французский ученый Гастон Гравье в книге, вышедшей в Париже в 1911 году, писал о ситуации в Метохии: «Почти все мусульмане этого региона — это сербы, которые недавно перешли в ислам. Очевидно, что большинство случаев обращения в другую веру совершено с начала 19 века, а многие считают, что в последние 25 лет; встречаются и многие семьи, разделенные на православные и мусульманские дома»(4). В городках Печ, Джаковица и Призрен в 1838 году жили 31 650 православных сербов и сербов-мусульман и 23 650 албанцев-мусульман и албанцев-католиков. Православные сербы в Призрене имели абсолютное большинство (16 800 сербов, 6 150 албанцев). В Пече сербы православные и сербы-мусульмане также были в большинстве по отношению к албанцам (11 050 и 500), в то время как в Джаковице абсолютное большинство составляли албанцы-мусульмане. В религиозной структуре сельского населения этих трех округов мусульмане составляли большинство по отношению к христианам (80 150 и 56 250)(5). Насилие над сербами и их вытеснение из этих областей еще больше усилилось после Берлинского конгресса (1878), особенно в конце 19 века, о чем правительство Королевства Сербии опубликовало книгу документов на сербском и французском языке в 1899 году(6). Французский публицист и исследователь Виктор Берар был свидетелем страданий сербов в конце 19 века, о чем записал следующее: «Если нынешняя анархия продлится еще 10 лет... священники не смогут найти больше ни одного христианина для обучения веронаукам, а школы не смогут найти ни одного славянина для получения образования. При албанцах славянин вынужден бежать или умереть, а его пребывание на этой земле — это только вопрос времени, причем очень непролжительного»(7).

Несмотря на длительное выселение из Старой Сербии (бежали, главным образом, в тогдашнее Королевство Сербию) сербы, и православные, и принявшие ислам, составляли в конце 19 века еще около половины населения Косова и Метохии.

III

Вопросы возникновения «Призренской лиги» (1878) и особенно ее характер являются одним из тех вопросов, которые нельзя обойти при исследовании новой албанской истории. Как правило, в уже написанных работах подчеркивался освободительный характер этой организации, а не упоминался ее панисламский характер, что являлось главной характеристикой политической и религиозной деятельности лиги. Удивляет и экспансионизм лиги по отношению к соседним христианским народам, а также зверства над христианами в 1878-1881 гг.

При рассмотрении характера Призренской лиги часто упускаются из вида общие политические и религиозные условия, в которых она создавалась и основное направление ее деятельности. Лига возникает в конце большого международного кризиса, каковым был Великий восточный кризис 1875-1878 гг. Накануне созыва международной конференции, которая должна была заняться созданием нового политического устройства Балкан, Лига являлась скорее творением Турции и некоторых великих сил, как например, Великобритании, чем автохтонным албанским освободительным движением.

Албанское национальное возрождение запаздывало по сравнению с другими балканскими народами, а его главными носителями были албанцы — православные и католики, занимавшие более высокую ступеньку социального и культурного развития. Албанцы-мусульмане, составлявшие большинство албанского населения, во время восточного кризиса были полностью на стороне Османского царства и самыми горячими защитниками теократического характера османского общества, сопротивляясь какой бы то ни было европеизации общества, не отделяя интересы албанцев от интересов всего Османского царства. Безусловно, ситуация менялась в конце 19 — начале 20 веков, когда на политическое поведение албанцев вместо Турции стала влиять Австро-Венгрия, которая в албанском национальном движении видела удобное средство для осуществления своих имперских политических амбиций на Балканах. На главном направлении австрийских политических стремлений на Балканах, а в этих рамках и в отношении Старой Сербии находилась и поддержка Монархии, поддержка албанскому экспансионизму в Старой Сербии. В Вене считали, что вытеснение сербов из этой области — в интересах австро-венгерской балканской политики. Такая политика делала невозможным попытки политического договора между сербами и албанцами для совместной борьбы против Турции. Накануне освобождения Старой Сербии в 1912 году политические лидеры Королевства Сербии стремились установить связи с представителями местных албанцев для совместной борьбы против Османского царства. Сербское правительство обратилось с прокламацией к албанцам, в которой наряду с другим говорилось, что сербская армия идет против Турции, чтобы освободить сербов и албанцев, что албанцам будет обеспечена мирная жизнь и защищено имущество, сохранены старые обычаи, что им будет гарантировано самим управлять своими школами и церквами. Однако, религиозная идентификация с оттоманской властью, а также сильное влияние Австро-Венгрии на политическое руководство албанцев были намного сильнее идеи балканской солидарности.

IV

В период между двумя мировыми войнами часть албанцев, которая осталась жить в югославском государстве, показывала сецессионистские стремления, открыто поддержанные накануне второй мировой войны фашистскими силами в Европе, прежде всего, в Италии и Германии. В Риме в 1939 году было основано бюро по организации албанского «ирредентистского» движения в Югославии, а уже в январе 1940 года лидер Албанской фашистской партии в Скадаре Коль Биба заявил, что в скором времени будут аннексированы некоторые части Югославии и Греции. С началом второй мировой войны и нападением на Югославию фашистских сил 6 апреля 1941 года началось расчленение югославского государства, которое сопровождалось включением большей части Косова и Метохии в созданную фашистами Великую Албанию. Мустафа Кроя, премьер-министр марионеточного правительства в июне 1942 г. посетил Косово и Метохию и открыто заявил, что «необходимо приложить усилия к тому, чтобы всех сербов старожил из Косово выгнать... Надо всех сербов провозгласить колонистами и как таковых с помощью албанских и итальянских властей сослать в концентрационные лагеря в Албанию. А сербов переселенцев надо убить»(8). Местные албанцы с помощью своих соплеменников из Албании и под покровительством фашистских сил начали массовые преступления над сербами, большое число сербов было изгнано со своих земель. По данным американских спецслужб, с апреля 1941 до августа 1942 года албанцы убили около 10 тысяч сербов(9). Согласно проведенным исследованиям, число изгнанных сербов в период всей оккупации составляет 100 тысяч человек(10). А число переселившихся албанцев из Албании в Косово и Метохию во время второй мировой войны и непосредственно после нее колеблется от 80 до 100 тысяч(11).


В рамках своей стратегии ослабления сербского фактора в будущей Югославии руководство югославских коммунистов во главе с Иосипом Броз Тито ничего не сделало, чтобы исправить последствия насильственного изменения этнической структуры Косово и Метохии, которое произошло в условиях фашистской оккупации страны. Более того, оно способствовало укреплению албанского фактора в этих частях Старой Сербии, о чем сегодня существуют важные архивные данные. Новая югославская коммунистическая власть уже 6 марта 1945 года приняла постановление «О временном запрещении возвращения колонистов в места их прежнего проживания» (Речь шла не только о колонистах, но и коренных жителях-сербах), в котором говорится: «В последнее время без одобрения народной власти осуществляется возвращение и переселение семей колонистов (поселенцев) которые раньше жили в Македонии, Косове, Метохии, Среме и Воеводине». В связи с этим принималось решение «временно запретить возвращение колонистов в их прежние места проживания, и пусть все останутся на своих местах»(12).

Законодательство первых послевоенных лет ясно показывает основное программное направление национальной политики Коммунистической партии в Югославии во главе с Тито, которое способствовало открытому национализму так называемых «малых народов» в ущерб сербам. Тем самым объективно создавались основные предпосылки для начала дезинтеграции югославской федерации конца 60-х годов. Ущемленные в своих правах сразу после окончания второй мировой войны, сербы в Косово и Метохии в конце 60-х годов, а особенно после принятия югославской конституции 1974 года, перешли в разряд граждан второго сорта, подвергались насилию и террору со стороны своих соседей-албанцев при полной поддержке органов власти. Автономные края Сербии, согласно этой конституции (в Сербии было два края) получили статус федеративных единиц. Власть в Косове была полностью в руках албанцев. Соотношение политических сил в югославской коммунистической верхушке было таково, что албанский радикальный национализм получил полную поддержку. Сербы были вынуждены бежать из Старой Сербии в центральные области республики Сербии. Об этом существует большое количество архивных документов разного происхождения, которые частично опубликованы на сербском языке, но, к сожалению, не получили распространения на европейских языках.

Понимание сербско-албанских отношений на Балканах, а особенно в Косово и Метохии, возможно лишь при интердисциплинарном подходе, что требует не только знания архивных документов, учета фактора исторического наследия, но и осмысления других компонентов этой проблемы — политического, экономического, социального, культурного и религиозного. Без такого подхода невозможно найти рациональное объяснение сложной косовской проблеме, которая часто односторонним подходом европейских политических кругов (сербы представляются виновниками албанских страданий), в сущности, еще больше усложняется, что делает невозможным ее справедливое и цивилизованное решение.

Славенко Терзич
Доктор исторических наук
Директор Исторического института Сербии

Список литературы

  1. Stadtmuller G. Forschungen zur albanischen fruhgeschichte, zweite erweiterte auflage. — Wiesbaden, 1966. — S. 167, 173
  2. Задужбине Косова — споменици и знамења српског народа. — Призрен — Београд, 1987. — С. 607-609
  3. Bizozeri S. La sacra lega contro la potenza Ottomana, II. — Milano, 1700. — P. 5-6.
  4. Gravier G. La vieille Serbie et les Albanais, extrait de la Revue de Paris du 1 novembre 1911. — Paris, 1911. — P. 12.
  5. Muller J. Albanien, Rumelien und die osterreischisch-montenegrinische Granze. — Prag, 1844. — S. 12, 77-78, 82-83.
  6. Dokuments diplomatiques, correspondance concernant les actes de violence et de brigandage des Albanais dans la Vieille Serbie (Vilayet de Kosovo) 1898-1899 // Ministere des affaires etrangeres. — Belgrade, MDCCCXCIX. — P. 1-145.
  7. Berard V. La Macedoine. — Paris, 1896. — P. 139.
  8. Богдановић Д. Књига о Косову. — Београд, 1990. — С. 248-249.
  9. Krizman S. Maps of Yugoslavia at war. — Washington, 1943.
  10. Чавошки К. Успостављање и потоњи развој косовске аутономије // Косово и Метохија у српској историји. — Београд, 1989. — С. 389.
  11. Ђуретић В. Косово и Метохија у Југославији // Там же. — С. 329.
  12. Одлуке националног комитета ослобођења Југославије. Привремена забрана враћања колониста у њихова ранија места живљења // Службени лист Федеративне Републике Југославије. — Београд, 1946. — Бр. 89.

________
Опубликовано: 1. 07. 1998.